Финалисты


В стихотворениях сохраняется авторский синтаксис


Софья Александрова

(г. Нижний Новгород)

 

МОЛИТВА

 

Не касайся прокуренных спален,

Неопрятных советских шкафов,

Вид которых стыдлив и печален...

Отступись от моих стариков.

Он её величает убогой -

Не из жалости. Из-за любви.

Слышишь, Боже? - обоих - не трогай,

В райский сад погостить не зови.

Не польстится беззубая Ева

На Твои восковые плоды,

Что свисают с фальшивого древа, -

Ей достаточно скудной еды,

Недомытых кастрюль и тарелок,

Двух конфорок чадящей плиты.

Их мирок неопрятен и мелок:

Он растит на балконе цветы -

Для неё - ноготки, маргаритки;

И балкон недалёк от небес...

Но какие же ветхие нитки

Держат их где-то здесь? И не здесь...

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Андрей Андронов

(г. Павлово Нижегородская область)

 

Ага...

 

полгода мне не снилась и «ага»:

вдруг воду разорвали берега,

дно памяти открыто, боль нага,

крошатся половинки пирога.

 

и ты из недр с русалочьим хвостом,

а я никто, по-прежнему, никто!

не Стинг, не Огден Нэш, и не Платон,

и миллион не выкачу на кон.

 

всё на работу, нехотя, брожу,

как сонный неуклюжий майский жук.

ворчлив, немногословен поутру,

не собираюсь «стопом» до Перу.

 

так для чего ты милая пришла

опять - обворожительна, мила?

дрожат чешуйки, словно хрустали,

и, кажется - лишь руку протяни...

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Роман Белохвост

(г. Владимир)  


                                              "Так говорил, - и молчанье глубокое все сохраняли"

 

нет. нет. нет. нет. нет.

глупые вещи делаются только по наставлению родителей

или по приказу старшего по роте.

вроде

нет ничего особенного в этом вечере,

как обычно создается впечатление счастливого дня:

семья, дети, любимая мадам Готье, которой нет до меня никакого дела -

может быть это всё просто сон - туман, мелодично звенящий утром,

птичьи трели на ветках,

ветками по лицу бьющий в окошко свет.

сколько лет

уже прошло с того дня,

как улыбка искрилась на губах пьяного, безобразного поэтишки,

пьющего водку, запивающего апельсиновым соком

под звуки рока. выходи за меня,

смерть. я уже давно уверен, что под капюшоном

меня ждет рассвет и солнце с зелеными глазами;

словно жаворонок, пой мне арии,

в которых я не услышу минорных слез,

в которых будут свечами гореть

осколки упавших звезд,

где не услышу стихи

звенящего ручейка,

пьяного байстрюка,

глупого заратустры и тех, кто весь из мяса.

класс

всё сильнее тянет руки.

словно из парт выросли березовые столбы.

а я

безмятежно рад, что, наконец, по моей щеке

стекает слюна луны.

может быть, я стал старым,

немощным и безглазым,

разные случаи бывали,

но никогда я не питался жаром любви,

никогда не пытался узнавать, какова моя цель на земле,

каковы догматы моего сердца, как написать стихи,

как целовать губы реки, как расколоть небо надвое -

тебе и мне.

упаси бог, получать то, что каждый заслуживает.

лужи и листочки с зачеркнутыми строчками,

словно кленовые ладошки, трогают землю,

пытаются согреть пальчики,

белые мальчики бегают за девочкой под зонтом,

в доме номер восемнадцать сжигают двадцатый том,

скоро придет лето,

а я никак не могу перестать,

никак не могу перестать любить

и смотреть на огни гетто.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Любовь Виолентова

г. Санкт-Петербург



VENI, VIDI, VICI

 

Как пленник троллейбуса, вязнешь в проспектовом джеме,

по радио бодрый ди-джей невпопад юморит.

А старый винил персонального бога-ди-джея

за годы заслушан до дыр: от безумных молитв

до глупых проклятий. Но выключить сил не находишь,

играет, мотает волшебный клубок в голове

и вяжет сюжет: ты написан с ошибками в коде –

не страшными, нет. Так, по мелочи что-то. И вроде

формально – всё круто, но ты – не совсем человек.

Другим – незаметно, и кто-то завидует даже:

отлично живёшь!

Но, увы, барахлят чудеса…

…А пусть твой ди-джей что-то новое включит однажды –

насмешливый голос тебе из динамиков скажет:

«Ты сам – программист, и с ошибками справишься сам.

Дорога открыта, и жребий, как водится, брошен,

и глупо считать, что бессмысленно слово «иначе»,

что «слабый» и «сильный» - не значит «плохой» и «хороший»,

ведь, если подумать, скорее выходит, что значит.

Включи человечьи обычные функции; кнопку

нажми – удали всю тоску из оттаявших глаз!»

…А дальше – всё тот же проспект, и такая же пробка,

и тот же ди-джей. Только слышишь: пусть тихо и робко,

но новую песню с винила снимает игла.

Ведь, чтобы ошибки исправить, и жизнь обновить, и

в такой непонятной, но необходимой борьбе

себя

победить,

нужно просто

прийти

и увидеть.

Увидеть – себя. И прийти,

несомненно,

к себе.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Екатерина Зинурова

(г. Владимир)

  

***

 

У меня никогда не родится сын

И не будет дочки… Смешной, неуклюжей…

Я смеялась бы: «Эй, моя! Вон из лужи!»,

Думая: «Вся в меня!»…

Потому что

 

Знаю. (Пусть верить мне нет причин).

Это правда. Не жертва и не кокетство.

Я, наверное, слишком устала сердцем,

Чтобы зря полагаться на пошлые «истины»,

Вроде тех, что «все мы свое найдем».

Да какие все? Да какое всё?

Я смотрю на шкаф своих детских книг,

На игрушки: дракончиков и зайчат.

Я для них, невозможных, их берегла:

Все сокровища, помнящие меня.

Свою старую куклу хранит и мать

(Ей я буду врать).

 

Но порой будто слышу смех, вижу взгляд,

И как в щеку клюнул – поцеловал…

Я не буду гордиться, что «мой» – награда:

Уже в «год и шесть» «Бармалея» знал.

 

…Но прости, ведь не будет тебя, мой сын

И сестры твоей светленькой и худой.

Ваш отец родиться, видать, забыл

Или даже лучше: не должен был.

 

Это к счастью, Господи.

Мне легко.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Татьяна Клокова

(г. Владимир)

 

 

***

если выйти из пустоты -

попадёшь в пустоту пустот.

я не знаю с каких пор,

но ломается диалог

из-за слов.

как хрустит в октябре ветвь,

так закончился в нас бог.

 

я не знаю с каких пор,

но за маской не видно лица,

если хочешь мне что-то сказать -

говори

до

конца.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Мария Крутова

(г. Тверь)

 

Женское ремесло

 

Снег занавесил простынями сад:

Хэбэшки белоснежные висят,

И в детство тянут и зовут упрямо.

Там – тощая стиральная доска,

На зимней речке два гнилых мостка,

И прорубь, где белье полощет мама...

 

В воде холодной пальцы, словно лёд.

Отпустишь ткань на миг – и унесёт,

А мама шутит: "Для русалок платья!"

С ней рядом – таз, бельё горой лежит...

Не каждый с ним управится мужик.

Вот только это – женское занятье...

 

Потом в саду, от неба до земли,

Белеют парусами корабли –

Морозом укрощенные скитальцы.

Так было раньше... И почти везде:

Бельё купали в ледяной воде,

И мучались всю жизнь от боли в пальцах.

 

Течением те годы унесло...

Быть женщиной – простое ремесло?

Поймёт не каждый этот подвиг тяжкий.

...А мама рядом. И её рука,

Как в детстве, исцеляюще легка...

И я целую красные костяшки.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Оксана Мороз

(г. Владимир)

 

 

***

Наконец отвязалась песня из плей-листа.

Приятно почувствовать: память опять чиста,

Но чиста без девственной белизны.

Как отснятая плёнка –

 

Память – полупрозрачный цветной объект,

Фон различаешь сразу, детали – нет.

И невозможно сделать поярче свет.

Ну и слава Богу.

 

И я продолжаю бодро вперёд шагать,

Вставать по утрам в пять пятнадцать и даже в пять.

Я понимаю: и совесть имеет цвет.

Белый? Конечно, нет.

Олег Пленкин

(г. Владимир)

 

 

* * *

 

я тебя любил или думал так

или в том уверял ежедневно себя

и страждал

если все же любил, то не кое-как

и поил не вином во хмелю

а водою и в жажде

 

но!

 

всякий раз вылетая из клатча

твоя дебетовая карта

хлестала меня по щекам

как солдатка

скелет что был найден в твоем шкафу

брал костяными клещами меня

за горло

твой лучший пирог был всегда начинен

тягучим паточным медом

и при этом был горек

на подушках ты вышивала цветы

но внутрь зашивала дорожные щебни

и я думал что спал на ромашках

но спал на камнях

я бродил по лесам, бороздил океан

забирался на скалы но всюду я был

на поводках и в цепях

 

и в них же остался  

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Юрий Прибылов

(г. Владимир)

 

 

 ***

 

Как ни странно, но радует глаз

эта плесень на блюде с малиной,

так она белоснежна сейчас,

невесома почти и невинна,

словно иней на листьях кустов

в пору заморозков внезапных.

Отвлекись же сейчас от долгов

и своих отношений несчастных,

вьёт паук кружева на трубе

и блаженствует плесень на блюде,

жизнь прекрасна сама по себе,

просто, безотносительно к людям.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Катерина Ремина

(г. Владимир)

 

 

 

***

 

...и замечаешь трещину в стене,

и трещина в стене - как иероглиф,

мир расколовший сказанным извне,

собравший, взвесивший - и не нашедший соли

 

в тех, что внутри.

и трещина растёт,

вскрываются пророчества на стенах.

но как в дни Ноя, каждый ест и пьёт -

и каждый станет кормом для растений,

 

пока он негоряч и несолен,

пока о нём бьёт поминальный звон -

о мёртвых что? живых - не счесть безликих -

 

пока не станет трещиной в стене,

повернутым ключом, лучом в окне,

ступенью,

поворотом,

книгой,

криком.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Сабина Саттар

(г. Сергиев-Посад)

 

 

Да, Орландо.

 

Кивает, кивает, а после

опять головой качает

упрямой своей, кудрявой,

резною на тонкой шее.

 

Над безутешным горем

маленького Орландо

пять суетливых нянек,

болонка, пятнистый кот.

 

Не помогает воркот,

не тешат его игрушки,

он снова слова находит

и снова в руках несёт.

 

"Ты мне не папа и даже

не граф Керси и Руэрга,

верни мне мою свободу

и душу мою верни".

 

Ему отвечает тихо,

отказывает, но гладит

 

и говорит: "Орландо,

уже закончился март.

 

За ним будет месяц ветра,

потом будет лунный месяц,

и Умбрия покраснеет

от макового огня.

 

А после наступит лето".

Орландо уже не плачет

и не кивает, чтобы

его не спугнуть ладонь.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Анна Сеничева

(г. Нижний Новгород)

 

***

Когда нас накроет июньской волной

и компас укажет на лето,

садись на моторку и синей стрелой

лети, обогнав скорость света.

 

Храни мои мысли, рисуй мои сны

в тетрадке с пустыми полями.

Мы юные Боги, и нам не страшны

две тысячи лет за плечами.

Потёртые джинсы, забытый куплет

и вверх устремлённые плечи.

Нам небо откроет круженье планет.

Мы были.

Мы будем.

Мы вечны.

 

Лови мои ритмы и бешеный пульс,

включи позывные сирены.

Я лондонским ливнем без спроса прольюсь

на пыльные, серые стены.

Не думай о крае, но верь в горизонт,

который нас видит снаружи.

У лета нет правил, запретов и зон,

здесь каждый влюблён и разбужен.

Латунное Солнце взойдёт на карниз

и бросится встречным под ноги.

Кто верит в июнь, тот прекрасен и чист.

Мы Боги…

Мы юные Боги.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Сергей Скуратовский

(г. Нижний Новгород)

 

 

 

На дорогу.

 

Собери меня в путь, отыщи, где мое бездорожье!

Открываю глаза, и небо железным китом

Мне ложится на грудь -

И не сдохнуть, и не вздохнуть

А луна своей рыхлою рожей

Опадает в рассвет. Перекресток есть камертон

Моих мечт... Мне б получше вчитаться в камень:

Семь дорог заплелись в одну, да по кругу и вверх.

Плачет по ветру в каждой деревне полуоторванный ставень

И в каждом стекле - московский пожар, да питерский фейерверк.

Все дороги твои - судороги пространства,

Кошмары сползающих крыш в бородатой глуши.

Ни стыда, ни копья! Лопухи, мессианское пьянство,

Да горючие звезды падают в камыши.

Ставки всегда один к тридцати, серебром, да по морде;

Рассыпается мелочь в больших городах по гитарным чехлам.

Вечер. В метро умерцает СашБаш на последнем аккорде,

Люди идут по домам, лежат по холмам.

 

Полынь собирает стрекоз в серебристые пальцы,

Собери и меня, тем более, что по пути...

К ноге, мой мысленный волк, скалься-не скалься.

Я отдохнул. Посидел. Надо идти.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Мария Смирнова

(г. Санкт-Петербург)

 

«ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КРИЗИС ЛЕТ 28-ми»

 

Если вдруг осознал, что конечен, но тем не сломлен,

(Шестерни б разобрать и понять, как устроен мир)

Значит, друже, тобой несомненно победно словлен

Человеческий кризис лет 28-ми.

 

Мы привыкли уметь выживать при нехватке знаний,

Горизонты берем на скаку, не снимая лат.

Только (где-то еще вдалеке), но стоит за нами

Часовщик, на ладони греющий циферблат.

 

Содрогаются стены твоей необъятной жизни,

Но стерпи, - пусть не дрогнет ничто на твоём лице.

Только ты выбираешь, когда улыбаться шире,

Сквозь какие смотреть очки, и в какой - прицел.

 

Что же делать теперь? ... Льётся кофе священный запах.

Бьётся море в груди, не мелея который год.

 

Часовщик улыбается, стрелки идут на "Завтра".

И вращается солнце в тёплых руках его.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Елена Тарасова

(г. Электросталь Московская область)

 

 

Волосы к августы…

 

1.

Волосы к августу – россыпь оттенков мёда

(Может от солнца, а, может быть, и от йода, -

Бирку «Намажь меня» на ноги можно клеить).

И до сих пор не нашёлся счастливый клевер

 

(Столько  полян обошла!).  Наступает  вторник.

В левом кармане конфеты приносит дворник.

Если бежать – то до пяток спадают гольфы.

И непонятно: за что мама любит кофе?

 

Кажется: весь этот мир для тебя рисуют.

Этих бы карандашей да тетрадь простую, –

Я бы такое туда, что хоть стой, хоть падай,

Хоть выставляй на Арбат, прямо из детсада…

 

Мишка и Кот оживают всегда ночами

И отгоняют кошмары, баб Яг, печали…

Взрослые – глупые, знают так мало, жалость.

Лучше я маленькой  на навсегда останусь.

 

Вот все состарятся – я им очки и палки

Буду искать. Пусть гуляют спокойно в парке

Тёти, врачи, космонавты и даже дворник

(Он мне «Гусиные лапки» принёс во вторник).

 

 

2.

Волосы к августу – россыпь оттенков мёда

(Корни подкрашены трижды за… за полгода).

Гладкие ноги – салон и хороший мастер.

Только от этого больше не стало счастья.

 

Вроде суббота была – наступает  вторник…

Хмур и не дарит конфет у подъезда  дворник.

Если бежать – то спадают чулки, не гольфы.

И, непонятно за что, полюбился кофе…

 

Мишка и Кот истрепались, совсем, до ваты,

Но не меняют друзей, хоть они помяты.

Странно… других не осталось. А эти двое

Помнят косички мои и в цветок обои…

 

Как так случилось: я выше теперь в два раза,

Знаю так мало, одни лишь пустые фразы.

Как сочиняется жизнь, из какого сплава? –

Жаль, не подскажут ответы в окне «Для справок».

 

В сумке – очки, юбки – ниже, каблук – скромнее,

Запись к врачу так длинна – целых три аллеи…

Место вчера уступили… К чему лукавить:

Жизнь дорисуется скоро. Его руками.

 

 

3.

Волосы к августу – мёд (мёд бывает белый).

Выдадут корни: седеют, что ты ни делай.

Всё забывается, помнится только детство.

Видела, знала, – так будет, куда же деться…

 

Видела, знала. Но не про себя, конечно…

Вроде бы лето, да, вот на лотках черешня,

Около дома, доходишь, держась за стену…

Дома забыла очки... не увидишь цену.

 

Камень у левой ноги не увидишь тоже…

Редко бывает теперь так, что ты – моложе.

Смейтесь, конечно, старухи забавны очень.

Вроде бы лето. У вас. Но за летом – осень.

 

Дворник проводит, таджик, как зовут – не помню.

Мишка и Кот… с ними было бы так легко мне.

Ноги – болят. На диване, в саду, в бассейне…

Будни кончаются. Близится воскресенье…

 

Хочешь Его рассмешить – напридумай планы.

Слышишь, смеётся, на картах тасуя страны.

Гладит ладонью – и гаснут в груди пожары…

Слышишь, бормочет: «Почти удалась, пожалуй…»

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Анастасия Толкачева

(г. Владимир)

 

 

***

 

лет десять назад всё было какое-то светлое

поэтому и счастливое просто до глупости

каждое лето так лето самое летнее

каждое утро так утро самое лучшее

 

и никаких передозов - разве мороженым

и никаких падений - кроме как с дерева

но каждый вопрос начинался фразой: "а можно мне?"

и если гулять - то домой вернуться до вечера

 

теперь я таскаю мешки под глазами за рёбрами

за рёбрами с кирпичами но всё же дышится

стало привычно что счастье обычно ложное

а если не ложное - очень непродолжительно

 

я никогда не жалела что детство кончилось

что нет того дома куда возвращаться было бы

случается утро и даже всё лето - тошное

зато не до глупости светлое и счастливое.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Кирилл Тремаскин

(г. Москва)

 

***

 

Исторический матрац

Декабрь.

Время лежать и лечиться,

оставляя в жизни матраца свой след.

Так

может любой человек войти в историю

совсем не задумываясь об этом.

Только представьте:

через несколько столетий

археологи совершенно случайно

обнаружат наши матрацы

на одной из своих раскопок,

и узнав, что в наше время жили высокие люди,

будут сильно удивлены.                                                                                      

Как обычно.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Евгений Хромин

(г. Владимир)

 

 

***

 

Успокой меня

Белым тяжёлым сном

На коленях под собственным словом.

Как пристрастный дверной пролом

Видят записи звёзд алькова.

 

Успокой меня в красный стерх,

Расчеркавшейся в клетке нефти.

Горько за руку сон надев,

Как проспект многоярусной смерти.

 

Успокой меня

Наклони время

Как за каплями вниз проникает любовь

И целует бегущее где-то темя,

И вбивает падения грозди в гроб.

 

Успокой меня

После драмы...

Ослепи своей мягкой рукой,

Чтоб на время трагедии в раме

Был бы я, но как кто-то другой.

7e2459e264ae1e5d79c6a0fc62662488e0d1854c.png (1158×82)

Андрей Чернов

(г. Москва)

 

 

***

 

Осенью лес цвета хаки

Брезентовый, защитный

Цвета отцовской куртки

В которой он ходил на рыбалку

 

Она слегка пахла сигаретами

С тех пор, когда он ещё курил

Прошлыми рыбалками и походами

Хлебом, который был на прикормку или на плотву

 

И хотя это был тот же хлеб из той же хлебницы

Не было ничего вкуснее

И, конечно, ни в какое сравнение

С таким же хлебом дома за столом

 

Я мог поместиться в этой куртке целиком и согреться

 

Бамбуковые удочки, высокая трава, вечерний туман или утренняя роса, берег реки или омут, низкий лес, огромное небо

 

Со временем куртка стала более песочного цвета

Карманы не все сохранились

 

Уже нет ни рыбалок, ни отца

Но каждый раз бывая на даче и надевая его куртку

Чтобы выйти во двор

Сколько бы раз ни стирали ее,

Сколько бы раз ни вытряхивали,

Каждый раз нахожу в ее карманах хлебные крошки